Завтра была война

"— Папа говорит, что в жизни есть две святые обязанности, о которых нужно думать: для женщины — научиться любить, а для мужчины — служить своему делу.Искра переходила к тому, ради чего явилась, размышляла, как повернуть разговор, и только поэтому не вцепилась в этот тезис, как бульдог. Она пропустила его, про себя все же отметив, что для женщины служить своему делу так же важно, как и для мужчины, поскольку Великая Октябрьская революция раскрепостила рабу очага и мужа.— Как ты представляешь счастье? — спросила Вика, потому что гостья погрузилась в раздумье.— Счастье? Счастье — быть полезной своему народу.— Нет,-улыбнулась Вика.-Это-долг, а я спрашиваю о счастье.Искра всегда представляла счастье, так сказать, верхом на коне. Счастье — это помощь угнетенным народам, это уничтожение капитализма во всем мире, это — оя хату покинул, пошел воевать, чтоб землю в Гренаде крестьянам отдать"; у нее перехватывало дыхание, когда она читала эти строчки. Но сейчас вдруг подумала, что Вика права, что это не есть счастье, а есть долг. И спросила, чтоб выиграть время:— А как ты представляешь?— Любить и быть любимой, — мечтательно сказала Вика.-Нет, я не хочу какой-то особой любви: пусть она будет обыкновенной, но настоящей.<...>А для мужа я бы сделала все, чтобы он стал…— Она хотела сказать «знаменитым», но удержалась. — Чтобы ему всегда было со мной хорошо. И чтобы мы жили дружно и умерли в один день, как говорит Грин.— Кто?— Ты не читала Грина? Я тебе дам, и ты обязательно прочтешь.— Спасибо. — Искра задумалась. — А тебе не кажется, что это мещанство?— Я знала, что ты это скажешь. — Вика засмеялась. — Нет, это никакое не мещанство. Это нормальное женское счастье.— А работа?— А ее я не исключаю, но работа — это наш долг, только и всего. Папа считает, что это разные вещи: долг — понятие общественное, а счастье — сугубо личное.— А что говорит твой папа о мещанстве?— Он говорит, что мещанство — это такое состояние человека, когда он делается рабом незаметно для себя. Рабом вещей. удобств, денег, карьеры, благополучия, привычек. Он перестает быть свободным, и у него вырабатывается типично рабское мировоззрение. Он теряет свое "я", свое мнение, начинает соглашаться, поддакивать тем, в ком видит господина. Вот как папа объяснял мне, что такое мещанство как общественное явление. Он называет мещанами тех, для кого удобства выше чести.— Честь — дворянское понятие, — возразила Искра. — Мы ее не признаем.Вика странно усмехнулась.<...>Опять были конфеты и пирожные, которые так странно есть не в праздник. Опять Леонид Сергеевич шутил и ухаживал за Искрой, но был задумчив: задумчиво шутил и задумчиво ухаживал. И иногда надолго умолкал, точно переключаясь на какую-то свою внутреннюю волну.— Мы с Искрой немного поспорили о счастье, — сказала Вика.-Да так и не разобрались, кто прав.— Счастье иметь друга, который не отречется от тебя в трудную минуту."Борис Васильев, 1984